Бэл одобрительно похлопал помощника по плечу. Молодец, скоро станет мастером! И тут же вспомнил, что мастером мальчишка стать не может, ведь он враг, пленник, захваченный во время войны, недаром у него и имени нет. Просто ни у кого не поднялась рука сразу убить мальчика, а потом Бэл сказал, что ему нужен помощник, чтобы месить глину, и мальчишку оставили жить. Вон, какой вымахал, скоро Бэла перерастёт!

И тут Бэл увидел, что чаши, вылепленные ими вчера, так и лежат на земле. Но что тогда обжигает этот бездельник?

Бэл быстро прошёл под навес, где хранились инструменты и готовая посуда. Так и есть, не хватало уже обожжённой, но ещё не раскрашенной чаши, а в горшке с малахитовым порошком не доставало почти половины драгоценного вещества. Мальчишка решил сам получить глазурь и обмазал чашу малахитом! Без песка, без баврака, без рыбьей слизи, на которой разводится смесь! И, к тому же, полностью засыпал чашу углем, как делают только во время первого обжига! Бэл схватил толстую палку, вернулся к яме, размахнулся и… не ударил, натолкнувшись на испуганный взгляд мальчишки.

– Молись богу, – хрипло сказал Бэл, – крепко молись, чтобы краска не пропала.

Мальчишка вздрогнул и что есть мочи навалился на рычаг. Над ямой поднялся дымный султан.

Когда уголь прогорел, и яма немного остыла, они вытащили чашу наверх. Разумеется, никакой глазури не получилось, лишь кое-где стенки покрывали безобразные чёрные пятна. А на самом дне собралось какое-то сплавленное вещество.

Бэл попытался вытащить слиток, поддев его кремнёвым ножом. Нож соскользнул, прочертив широкую царапину, и в глаза Бэлу красным цветом блеснула медь. Такого огромного куска меди ему ещё не приходилось видеть! Тут могло хватить на нож и даже на топор!

Чашу пришлось разбить, но это уже не пугало Бэла. Он держал в руках тяжёлый, ещё тёплый кусок металла и пытался понять, откуда он появился в чаше. Получалось, что он родился от исчезнувшей краски, недаром же малахит и медь всегда живут вместе.